Только посмейте меня разбудить…

МАРК. Говори, чертбы тебя побрал! (Вслушивается в гудки). Молчит… Что же там происходит?..
ОЛЬГА. Уже ничего… (Продолжая рассказ). Ну, я вошла. Они и в самом деле спали в моей постели. Вернее, она. Эта бесстыжая Элинор… Лежала голышом|, только зад чуть-чуть прикрыт. Она лежала на животе и ее волосы… На них падал свет от ночника — он у нас мигающий, ты помнишь? — и от лампы, которую они, видно, забыли выключить… Они сверкали, фосфоресцировали, отражаясь то пурпурным, то золотым, то багровым… (Зловеще). Цветной огонь плясал на этих волосах… (про себя) Пока не пожрал их… И все остальное…
МАРК (нетерпеливо). К черту поэзию. Что дальше?
ОЛЬГА. А Лео… Я его сначала не заметила… Он лежал на второй кровати. Даже рядом с женщиной этот… слизняк… мерзнет. Накрылся с головой. И, кстати, отвернулся от нее. Сделал свое дело — и отвернулся. Это вполне в его духе…
МАРК (вскипая). Ты можешь обойтись без лирических отступлений? (Звонок. Марк хватает трубку.) Да! Да вроде… (Осторожно) Ты был сегодня… дома? Пока не могу тебе сказать… Но… советую поспешить… Нет-нет, ничего пока не буду объяснять. Тут… чертовщина какая-то… Может, все и в порядке. Сам позвонишь, если что… Оттуда.
ОЛЬГА (в страхе). Это… Феликс?
МАРК (растерянно). Ну, конечно. Жив и здоров. Я же сказал: в четыре часа утра мне не святой дух звонил, а он. Собственнной персоной.
ОЛЬГА (возбужденно). Этого… не может быть… Кто же… там? Пока крыша не рухнула — я не ушла. Он не мог спастись…
МАРК. Ты сожгла их… заживо?
ОЛЬГА. Получается, что нет… Ты же слышал… Лео… то есть Феликс — жив и здоров. Значит и…
МАРК. Остается молиться… По тебе, голубушка, сумасшедший дом плачет.
ОЛЬГА (смеясь). Марк! Марк! А что, если… если это мне приснилось? Что, если… Марк?! (сверхвозбужденно) Вот и время подоспело рассказать тебе тот сон…
МАРК (поддаваясь ее радостному возбуждению). Ну, расскажи!
ОЛЬГА (посмеиваясь). Снится мне, Марик, что стою я на берегу реки, узкой-узкой, и на совсем близком противоположном берегу вижу — ворота. Больше ничего нет, только эти ворота. Крепкие, ладные. И искрятся они, и сверкают, и переливаются на солнце. А солнце — не желтое, а какое-то… почти белое. И весь сон в бледно-больничных тонах…
Я точно знаю, что мне непременно нужно в них войти… И все у меня дальше будет хорошо.
Раздеваюсь, медленно вхожу в воду — сначала она теплая, а потом становится совсем ледяной и очень прозрачной. (Марк делает нетерпеливый жест, но Ольга жестом же умоляет его набраться терпения).
Плыву я поперек реки, и вдруг вижу — на дне лежат два тела. Мертвых. И у меня вдруг стало так тяжело на душе… невыразимо. А еще… вода колеблется, и кажется, что они то открывают глаза, то закрывают. Жуткое зрелище…
А у самого берега — третьего мертвеца увидела. Заглянула в лицо — знакомое, а узнать не могу. Уже поднимаюсь к воротам, уже касаюсь их, уже входить можно — я снова оглядываюсь и сквозь прозрачную толщу воды … узнаю лица…
МАРК (со стоном). Нелли? Стас? И… Феликс? Угадал?
ОЛЬГА. Стас. Нелли. Они… А третье лицо я позже вспомнила. Уже наяву. Проснувшись. Глянула в зеркало — не выспалась как раз, круги под глазами черные. И бледность… Болезненная какая-то… (взбодрившись). Но это был сон. И теперь — сон… Всего лишь страшный сон… Но я сейчас проснусь. Помоги мне, Марк…
МАРК (взвинченно). Что же он не звонит?
ОЛЬГА (вновь охваченная тревогой). Ты все еще думаешь?..

Самая свежая информация реклама у подъездов Москва тут.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


Выскажите своё мнение: