Страшная минута. (Слова и музыка П. И. Чайковского)

Вникая в музыкальный «подтекст» данного романса, можно наблюдать, как одна и та же фраза словесного текста — «Кабы знала я, кабы ведала» — шесть раз на протяжении романса видоизменяет свой эмоциональный смысл, трансформируется ритмом, мелодической интонацией и ладогар-моническим строем музыки.Слово в начале романса как бы опустошено в своем конкретном значении, но затем все более наполняется эмоциональным содержанием. В конце романса, в двух последних повторениях фразы «кабы знала я, кабы ведала» она обретает свое полное и конкретное содержание.

В музыкальной прелюдии этого романса слышатся две музыкальные темы. Первая минорная пасторальная мелодия, бессильно вращаясь на месте, как бы ищет и не находит возможности своего развития. Наконец, она рассеивается, подавляемая второй темой «злой доли» или «злого рока» (эта вторая тема в точности повторяет тему «старухи», или «тайной недоброжелательницы» из «Пиковой дамы» Чайковского). Пауза-фермата заканчивает прелюдию. Из глубокого молчания возникают первые фразы романса (по ремарке Чайковского — «pianissimo») — «Кабы знала я, кабы ведала».

Это — драматическое «дно» романса. Слова эти как бы обескровлены в своем значении, в них нет смысла, их привычно бормочут помертвелые губы героини. Это — причитания. Они, подобно навязчивой идее, давно уже застряли в мозгу полубезумной измученной девушки, вновь и вновь переживающей свою прошлую любовь «на завалинке, близ колодезя, поджидаючи, да гадаючи, не проедет ли тем проселком он» и т. д.

images-1

Дальнейшее развитие романса таково. Постепенно, вместе с повышающимися секвенциями первого мотива «кабы знала я, кабы ведала», в голове девушки оживают и крепнут образы, связанные с ее трагически завершенным романом. По мере возникновения в ее сознании реального образа возлюбленного оживают глаза, голос и тело девушки (равно и дикция певицы). Словесный текст постепенно как бы набирает свой смысловой вес. К концу первого отрывка романса секвенции доходят до своей кульминации, постепенно превращаясь из причитания в восторженные возгласы, рисующие мужественную красоту возлюбленного героини. Перед слушателем постепенно возникает образ девушки, прекрасной и полной жизненных сил, вспоминающей своего возлюбленного, когда он «лихого коня буланого, звонконогого, долгогривого супротив окон на дыбы вздымал…

1 В параллель к драматическому осмыслению первых фраз романса «Кабы знала я, кабы ведала» можно привести отрывок из «Анны Карениной» Толстого, где слова Анны также лишены для нас своего конкретного значения: «Анна ие стала одеваться, а сидела в том же положении, опустив голову и руки, изредка содрогаясь всем телом, желая как бы сделать какой-то жест, сказать что-то и опять замирая.

Она беспрестанно повторяла: «Боже мой! Боже мой!.. » Но

ни «Боже», ни «мой» не имели для нее никакого смысла».

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


Выскажите своё мнение: