Пять романсов на слова советских поэтов

Очень проста, основана на резком противопоставлении музыкальных образов общая композиция баллады. Ораторской патетике Allegro, словам о мести и грозном бое контрастирует кантилена Meno mosso — воспоминание о «лилейной руке», подарившей кинжал, кантилена, в которой лишь изредка «вспыхивают» призывные мотивы.

Третий раздел (Più mosso) является своего рода «эмоционально-образной» репризой, ибо здесь нет ни тематической, ни тональной повторности. Основная тональность (C-dur) возвращается только в коде, на словах торжественной клятвы:

Да, я не изменюсь и буду тверд душой, Как ты, как ты, мой друг железный.

Баллада эта как бы впитала в себя элементы романтической трактовки поэзии Лермонтова, характерной для ор. 11 и прямой публицистичности гражданской лирики периода Великой Отечественной войны. Основная же ее черта — обобщенность отражения поэтических образов в музыке, метод «крупного штриха»— проявляет себя и в других вокальных произведениях Кочурова послевоенного периода.

Самыми значительными из них являются два цикла: «Пять романсов на слова советских поэтов» (ор. 17) [1] и «Родные пейзажи» на слова Ф. Тютчева (ор. 19). Здесь достигнута новая ступень в развитии творчества композитора, новая не в отношении овладения какими-либо высшими тайнами мастерства — Кочуров уже в ранних своих произведениях выступил как законченный, зрелый мастер. Новое здесь в том, что в этих циклах впервые со всей полнотой раскрылась этическая и эстетическая сущность его творчества именно как творчества советского композитора.
[1] Три романса из этого цикла были удостоены Государственной премии 3-й степени за 1951 год. Цикл состоит из следующих романсов: «Посвящение», слова А. Гарнакерьяна; «Верность», слова А. Гаямова; «Любовь» и «Радость жизни», слова И. Гришашвили, «Родник», слова А. Гарнакерьяна.
Дело, разумеется, не только в выборе поэтического материала. Дело в постановке в жанре романса больших жизненных и художественных проблем, то, что было в большой мере свойственно русской вокальной классике, оказалось утраченным в годы господства модернистских течений и снова — медленно и с трудом — завоевывалось советской вокальной музыкой.

Как ни различны по жанру, по кругу выразительных средств два названных цикла, в них, в сущности, живет одна тема: любви к жизни во всей ее полноте, к ее вечному круговороту, вечному возрождению. Тема эта весьма характерна для лучших произведений советского искусства послевоенного периода, назовем хотя бы превосходный рассказ М. Шолохова «Судьба человека», «Повесть о настоящем человеке» Б. Полевого, фильм С. Бондарчука и оперу С. Прокофьева, созданные на основе названных литературных первоисточников.

«Вечная тема» любви к жизни получила в этих и многих других произведениях советского искусства совсем особое, ни в какой мере не гедонистическое воплощение. Это выстраданная любовь, рожденная преодолением небывалых трудностей и потому особенно глубокая и животворная. Именно в таком преломлении живет эта тема » в творчестве Кочурова.

В цикле на слова советских поэтов тема эта поставлена конкретнее, локальнее, связана с воспоминаниями о войне; в цикле «Родные пейзажи» — более обобщенно, философски.

В «Пяти романсах» общая тема любви к жизни выражена и как тема любви к родине («Посвящение», «Родина»), и« как тема любви и верности в разлуке («Верность», «Любовь»). Эпиграфом ко всему циклу могли бы служить слова поэта И. Гришашвили из стихотворения «Радость жизни»:
Сто лет на свете проживу и буду славить жизнь…
В цикле нашли выражение многие общие для всей советской музыки тенденции. Это, прежде всего, сближение лирического романса с песней, свидетельствующее об ориентации на более широкий круг слушателей и исполнителей. У Кочурова это сближение происходит отнюдь не путем упрощения, примитивизации жанра. Всё характерное для жанра романса сохраняется, но в большинстве произведений отчетливо «просвечивают» их конкретные жанровые прообразы. Кочуров делает то же, что делал он в своих «глинкианских» романсах, но прообразы теперь взяты из современного музыкального быта.

Так, жанровой основой романса «Верность» является песня-вальс, как известно, очень популярная в годы войны в советском песенном творчестве. Но вальсовость здесь скрыта, затушевана быстрым темпом и беспокойным синкопированным ритмом внутренних голосов партии фортепиано, противоречащим плавности вальса. И все же, намека на вальсовый ритм достаточно, чтобы этот романс воспринимался в общем ряду лирики военных лет.

Жанровые прообразы других романсов относятся к не столь широко распространенным явлениям. Так, два романса на слова И. Гришашвили, «Любовь» и «Радость жизни», очень тонко связаны с песенным искусством народов Кавказа. Само стихотворение «Любовь» воспроизводит популярную в восточной лирике форму стихотворения, основанную на образном параллелизме:
О росе цветок мечтает,

О гнезде тоскует птица,

Море в берег ударяет,

Водопад к ущелью мчится.

Юный грезит поцелуем,

Старый о прошедшем тужит.

Я вздыхаю, я тоскую

О любви твоей и дружбе.

Актуальная информация аренда экскаватора в караганде у нас на сайте.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


Выскажите своё мнение: