Пускай сойду во мрачный дол

Между тремя трагическими романсами помещены две лирических интермедии: «В полях под снегом и дождем» и «Дженни». Первый романс — это очень тихая, целомудренная песнь о любви, мелодия которой как бы «впитала» в себя выразительные речевые интонации, но совсем иного рода, чем в «Сонете». Там все же ощутим элемент декламации, хотя и очень строгой, без всякой преувеличенности и патетики. Здесь — тихая, задушевная речь, обращенная к самому близкому другу. В манере этой песни есть нечто предвосхищающее более поздний лирический цикл на слова Е. Долматовского. Очень тонкими, незаметными штрихами композитор придает музыке национальный колорит; в песне преобладает минор с дорийской секстой, а фактура фортепианного сопровождения с ее двухголосьем, выдержанными квинтами в басу имитирует звучание народных инструментов.

Надо еще отметить, что в этой песне, как и в «Сонете», большое выразительное значение имеет гармония: третья строфа (выполняющая функцию середины) выделена сменой тональности. Слова «пускай сойду во мрачный дол» подчеркнуты модуляцией в си-бемоль минор — тональность шестой низкой ступени.

В песне «Дженни» мелодия интонируется почти говорком, очень тихо, «по секрету», и лишь заключительная фраза-рефрен каждой строфы распета шире:

5_html_m48b262b8

A фортепиано передает и легкие, осторожные, крадущиеся шаги юной влюбленной, и звон капель летнего дождя:

5_html_m79f13f2a

По лаконизму и тонкой выразительности эта песня может быть отнесена к лучшим в цикле.

Так чередуются в «Шести романсах» страницы суровые и скорбные со страницами нежной и трепетной лирики. Завершает цикл шуточная песня «Королевский поход» —едва ли не самый миниатюрный образец «батального» музыкального произведения. Между двумя строчками английской детской песенки:
По склону вверх король повел полки своих стрелков.

По склону вниз король сошел, но только без полков —
помещена крошечная инструментальная «сцена боя»:

5_html_m72c5a6c2

Как ни интересны отдельные вокальные произведения Шостаковича, созданные в 30—40-х годах, все же рубеж 40-х и 50-х годов воспринимается как начало нового, более высокого этапа в его вокальном (и не только вокальном) творчестве. Отмеченное нами выше сближение линии высокого обобщения и характеристичности связано, с нашей точки зрения, с очень важной особенностью этого периода: с усилением положительных образов в творчестве композитора. Конечно, положительные образы жили в творчестве Шостаковича и раньше: в лирических раздумьях медленных частей его симфоний, в его остроумнейших скерцо, в превосходных песнях, как, например, «Песня о встречном», распевавшаяся и бойцами Интернациональной бригады в Испании, и участниками французского Сопротивления, и делегациями демократической молодежи на фестивалях. Исполняясь с самыми различными вариантами текста, она всегда звучала как песня, передающая новое отношение к жизни, к труду, к людям.

Однако далеко не во всех случаях положительная идея произведений Шостаковича могла дойти до слушателя. Лирический герой его музыки — герой со сложным, исключительным душевным миром, в который не легко и не просто войти другому человеку.

Прежний герой не исчез из творчества Шостаковича, но рядом с ним появились другие — люди с простыми, цельными и сильными чувствами. Найти их, увидеть в их жизни подлинно поэтические черты (а не только бытовые, повседневные) под силу только очень большому художнику-реалисту. Образы простых людей с их горестями и радостями в вокальном цикле «Из еврейской народной поэзии», образ восставшего народа в «Десяти поэмах» для хора — зерне, из которого выросла замечательнейшая одиннадцатая симфония, — все это свидетельствует о полной зрелости реалистического метода Шостаковича, а в частности — о его умении видеть поэтическое в самых разных жизненных явлениях: в героическом и будничном, трагическом и смешном.

Этот общий эстетический процесс реализуется в ряде процессов частных, стилистических. Совсем не случайным, имеющим глубокие эстетические корни представляется нам то, что весь этот период отмечен особо интенсивной работой Шостаковича над музыкально-речевой интонацией, которую композитор понимает как основу для выразительности и вокальной музыки, и инструментального тематизма нового для Шостаковича типа. Это особенно ярко проявилось в одиннадцатой симфонии. В творчестве Шостаковича возрождаются принципы реализма Мусоргского. Эпиграфом ко многим сочинениям нашего современника можно было бы поставить известные слова Мусоргского: «И если возможно самым простым способом, только строго подчиняясь художественному инстинкту в ловле человеческих голосовых интонаций, — хватать за сердце, то не следует ли заняться этим? — а если при этом можно схватить и мыслительную способность в тиски, то не подобает ли отдаться этому занятию» [1]

http://yasen.info/ cm105 s триоль шкаф холодильный cm105.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


Выскажите своё мнение: