Патриотической позиции Ахматовой

В первые послеоктябрьские годы у поэта вышли две книги. В «Подорожнике» (1921) героиня ведет нелегкий диалог с дорогим для нее человеком, который в трудное для всех время оставил родину. Любовь к нему живет в душе. Но столь же безусловно и осуждение «отступничества». Итожащие книгу стихи «Мне голос был. Он звал утешно…» со всей определенностью свидетельствовали, что, по убеждению автора, всякая попытка уклониться от испытаний, каким история подвергла родную страну, недостойна русского человека.

И другая книга, написанная в ту «суровую эпоху» — «Anno Dovini MCMXXI» (1922) – подтверждала незыблемость патриотической позиции Ахматовой. Пусть, кажется, «теперь никто не станет слушать песен», пусть «в мертвом городе под беспощадным небом» суждено скитаться в поисках крова, пусть, наконец, слишком прочны унаследованные от былого представления, чтобы понять и принять правду свершившейся революции, — выбор сделан бесповоротный: «мы остались дома». И не случайно в эти годы «печалей и тревог» под пером Ахматовой наряду с проникновенными стихами о любви («Хорошо здесь: и шелест, и хруст…», «Я гибель накликала милым…», «Заплаканная осень, как вдова…») возникают строфы эпического масштаба и высокой гражданской страсти:

Я – голос ваш, жар вашего дыханья,

Я – отраженье вашего лица.

Напрасных крыл напрасны трепетанья,

Ведь все равно я с вами до конца.

Вывести на бумаге такое признание способны, пожалуй, многие стихотворцы. Подтвердить его жизнью дано лишь поэту. Потому нас так властно притягивают к себе чеканные строки Ахматовой, что в них воплотился характер поразительной человечной глубины и мощи. Характер бескомпромиссный и непреклонный. Чем тяже складывалась ее судьба, тем мужественней становилась ее речь. И чем ближе отчаяние, тем тверже ее «измученный рот» повторял слова надежды и веры:

На каждый вызов новый

Есть у меня ответ достойный и суровый.

Непоколебимую гражданственность ахматовского поэтического дара, обогатившегося чувством выстраданного историзма, убедительно доказали годы Великой Отечественной войны. После многих лет горестного молчания голос поэта зазвучал с новой силой. Скорбная мощь «Клятвы» и «Мужества», написанных от имени всего народа, возвещала о величии духа защитников Родины, о их готовности принять на себя историческую за нее ответственность. Эта патетика ощутима и в пронзительной искренности материнского обращения к отдавшим «жизнь свою за други своя» бойцам города на Неве: «Внуки, братики, сыновья!», и в обжигающей точности восприятия страшных реалий войны («первый дальнобойный в Ленинграде»), и в психологическом лаконизме зарисовки, отзывающейся щемящей болью реквиема:

Важно с девочками простились,

На ходу целовали мать,

Во все новое нарядились,

Как в солдатики шли играть.

Ни плохих, ни хороших, ни средних…

Все они по своим местам,

Где ни первых нет, ни последних…

Все они опочили там.

линейный светодиодный прожектор

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


Выскажите своё мнение: