Как небеса твой взор блистает

Если в романсе «Как небеса твой взор блистает» еще ощутим некоторый элемент стилизации в духе глинкинской эпохи (в фактуре, в типе мелодии), то романс «Нет, не тебя так пылко я люблю» наиболее ярко свидетельствует об изменении тона лирики.

Этот романс можно было бы назвать монологом, а точнее — арией, которой предшествует, как это часто бывает, речитатив-ариозо.

В стихотворении Лермонтова слиты два образа, два чувства: любовь, ушедшая в прошлое, и иллюзия, подобие любви в настоящем.

В музыке эти два образа разделены и даже противопоставлены. Речитатив-ариозо, с его драматизмом и страстной скорбью, говорит о настоящем, ария — стройная, гармоничная, законченная — о прошлом.

Основная черта музыки речитатива (Moderato assai) — неустойчивость. Она во всем: в интонациях вокальной партии, начинающейся с хода на малую септиму, в гармонии, где она столь решительно преобладает, что тоника лада отодвигается на начало арии.

Ария — это тот самый «таинственный разговор», который ведет сердце с прошлым. В ней все строго и сдержанно, слух легко различает здесь характерные черты русских элегий с их размеренной, напевной декламацией и арфообразным сопровождением. Лишь вздрагивающие форшлаги вносят в музыку нервную трепетность.

Поэзия Лермонтова представлена в этом цикле еще балладой «Тростник» (произведением не очень значительным) и застольной песней «К Бухарову». Кроме того, цикл включает романс на слова Пушкина «Недавно обольщен» и «Пуншевую песню» на слова перевода из Шиллера, который ранее приписывался Пушкину.

На всех этих произведениях, как и на двух, о которых шла речь выше, ясно видно, как в цикле ор. 11 соединяются, образуя новое стилистическое единство, традиции русской и западной вокальной лирики. Так, например, и «К Бухарову», и «Пуншевая песня» принадлежат к жанру очень популярных в русской музыке застольных, «компанейских» песен вроде «Заздравного кубка» Глинки или его же «Прощальной песни». Но в то же время в них ясно ощутима и связь с западной музыкой. «Пуншевая песня», например, заставляет нас вспомнить некоторые оперные образы Моцарта: арию Фигаро, арию Дон-Жуана (так называемую «арию с шампанским»).

Романс-монолог «Недавно обольщен» особенно характерен для Кочурова. По своему типу, да и по характеру поэтического текста он близок романсу «Счастлив, кто близ тебя», он также выражает состояние длящейся радости, лишь на мгновение омраченной пробуждением:
Мечты, ах, отчего вы счастья не продлили?

Но боги не всего теперь меня лишили,

Я только царство потерял!
Но в отличие от монолога из раннего цикла, в этом произведении композитор передает не только общий характер поэтического текста, не только рост эмоции, но и очень тонкие детали развития образа. Сравним, например, место и значение двух кульминаций романса. Они очень сходны и по мелодическому рисунку, и по функции их в общей композиции: и та, и другая являются не просто звуковысотной вершиной, но итогом длительного и постепенного развития мелодии. Но приходятся они на диаметрально противоположные по смыслу слова:
В венце сияющем царем я зрел себя.

………………………………

Я только царство потерял!

 

Не возникает ли эта великолепная, широко распетая фраза по внешнему поводу: при упоминании «царя» и «царства»? Конечно, нет. Подчеркивая музыкой два процитированных стиха и как бы заставляя слушателя их сравнить, композитор раскрывает очень глубокий подтекст лаконичных, как всегда, стихов Пушкина. Он еще более усиливает противопоставление эфемерного счастья, пригрезившегося в «прелестном сновидении», настоящему счастью, счастью взаимной любви, которое дает поэту право сказать с великолепной небрежностью:
Я только царство потерял!
Внимательно вслушиваясь в музыку романса, мы ощущаем, что кульминации эти сходны, но не тождественны. Вторая достигнута в итоге более длительного и более напряженного развития (композитор расширяет третью, репризную строфу путем секвенции) и потому воспринимается как кульминация всего произведения.

Внимание к слову, к отдельным поэтическим образам, тип напевной декламации — все это говорит о традициях русской вокальной лирики. Но вместе с тем здесь снова, как и в песнях из ор. 6, слышно воздействие романтической Lied, но на этот раз уже не шуберто-шумановской, а с Lied в творчестве Листа. Это особенно сильно ощущается в ладово-гармоническом развитии и даже в самом выборе тональности: Des-dur — классическая тональность любовных дифирамбов!

Тут интересные интересные новости на разные темы.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


Выскажите своё мнение: